Село: былое и думы
Как поступают, что делают лодыри во все времена и годы? Те, кто не хочет трудиться, кто живет одним днем, для кого, собственно, ни мораль не писана, ни законы. Они воруют. Они наживаются или просто существуют из того, что плохо лежит, что общее, так сказать – колхозное. А за это – ни суда, ни следствия. Ни наказания, ни даже порицания.
Усиленно грабили море – все, кто мог. Правдами, неправдами, под "крышей", без "крыши". Оно же дармовое, ничье. Поймал, продал… Кто ушлый – дом построил, кто пьяница и проходимец – пустил по ветру. А что теперь ни хвостика, ни рыбины – кому надо?
Переключились на металлолом. Или, скорее всего, эта "деятельность" шла параллельно. Разграбили тракторные бригады, все коммуникации, подобрали даже бытовую жесть. Сейчас "зачищают" территории и шибануть можно разве что мелочь, на пропой. Это же не то, что рельсы демонтировать от ст. Елизаветовка до Коларовки или вырезать все оборудование в карьере. Там иные работали – умные и деловые. Но нет сейчас практически металлолома. Переключились на посадки – резали, пилили деревья. Дрова продавали. Хотя навар-то какой? Почти никакого.
Возник новый "бизнес" – разборка старых домов в селах. Умерли старики, например, а дом кому? Ветхий, никудышный. Оформлять родственникам наследство, потом пытаться его продать – долго и сложно. Затратно в том числе. Поэтому отдают под разборку. Отсчитали пару тысяч – на! И делают на усадьбе потом, что хотят. Именно такая картина во многих случаях характеризует сейчас наши села: брошенных домов – немало. Они тут и там превратились в развалины. Снимают сначала крышу, потом "бомбят" стены, отбирая лучший кирпич, какой-то сохранившийся лес. Когда все выпотрошено – бросают. И оно, это брошенное, представляет собой кучу мусора, которая зарастает затем бурьянами, образуя пустырь. Власти, номинально и фактически существующие, – то ли молчат, созерцая это, то ли даже способствуют процессу.
Как и тому же самогоноварению. Это тоже бессменный сельский бизнес, разоряющий уклад жизни, превращающий его для многих семей в ад. Люди попадаются на удочку от безысходности. А кто ее сеет и культивирует эту безысходность? Мы что в военном положении находимся и не можем самоорганизоваться? Хотя бы избрать в органы власти тех, у кого совесть осталась, кому родители интеллект подарили. Хоть мизерный. Но вернемся к "бизнесу", способному и без того бедные, неухоженные во многих случаях села, превратить вообще в пустыню. Крестьян и хат все меньше. Какие-то непонятные процессы: что будет дальше, какая судьба той же Вячеславки, Зеленовки, Новоалексеевки, Преслава и иже с ними.
Тем временем в райгосадминистрацию пришла бумага с области с просьбой или предложением – посмотреть, можно ли где-то поселить переселенцев из Западной Украины? Там затопило, многие потеряли кров и отнюдь не против в обмен на жилье предложить свои работящие руки. Так вот. Ситуация – и жилье нужно, вдруг получается востребованным хоть какое. А какое, если все уничтожаем, валим, трощим, пускаем под так называемую разборку. Лишь бы нажиться хоть чуть-чуть. Перепродаем старый кирпич. Кстати, говорят, что одна такая кирпичина стоит 40-50 копеек. Пару десятков и уже бутылка водки. Болезнь заразная. Поэтому аналогичная картина, наблюдается и в райцентре. Добиваем социальные объекты до ручки, а потом за символическую цену продаем для уничтожения. Разве умно? Построить – миллионы нужны. И кто-то строил! Снести – ничего не нужно, кроме дури.
Наглядная ситуация в Борисовском сельсовете. Здесь ничего не осталось от клуба. Не центрального, а того, что в Лозановке, на стыке двух сел. Добротное, замечательное здание. Старинное. Говорят за собственные средства в конце 20-х или начале 30-х годов возвел его какой-то кулак. И школу он начал было строить. Но загремел на Колыму. Строение осталось памятью для человека – вот я и пишу. В клубе, в недалеком прошлом, находились, кроме сцены и зала, – медпункт, библиотека. Он служил все время участком во время выборов. Даже сельсовет в нем располагался. До 1978 года. В 1988 году на крыше здания поменяли кровлю – черепицу на шифер. Были моменты и времена, когда Лозановский клуб являл собой центр жизни: сколько мероприятий тут проводилось, сколько людей ходило сюда! Кстати сказать, был клуб и в поселке Азов, парк вокруг замечательный. Но все пришло в негодность. Лозановское строение начало окончательно умирать в прошлом году. В ноябре, кто помнит, бушевали у нас сильные ветры. И одну из шиферин (или пару) на крыше этого здания оторвало. Поправить бы, лестницу поставить – и прибить. Но ждали. Это же не дома, не свое – личное, шкурное. Кто-то выбил окно. Затем – другое. Спохватиться бы. Выделить на ремонт тысяч пять – и сделать его. Не весть какие деньги. Тем временем разруха увеличилась. И вот – отдали здание под разборку. Кто? За какие деньги? Каким решением? А громаду спросили? Наконец, вы его строили, что вдруг захотели уничтожить?! Говорят, что у этого "бизнеса" отнюдь не стихийное начало. За каждым разрушенным домом стоит личность, которую не видно, а орудуют наемные работники. Опять же – за бутылку, за гроши они готовы на все. Впрочем, что удивляться Лозановскому клубу. А разве детский сад в Камышеватке не разобрали? Школу. А в городе, во второй его части, кому мешал добротный дом культуры, библиотека. Не ровен час что-то подобное полному разорению постигнет банно-прачечный комбинат, строение Матяша, танцевальную площадку в парке, котельную возле музыкальной школы. Полная "зачистка" территорий – это примета времени. Похоже, что село против нее – не устоит, если даже город дрогнул. Пройдет еще два, три года, может, пять лет, и многие с трудом будут узнавать родные сельские улицы. Если и они останутся. Хутора – та перспектива, которая вырисовывается. И почти полная деградация душ. Человек всегда, в принципе, алчен. Сейчас эта нехорошая наша черта просто прет наружу: любым путем обогатиться, ничего не знать, кроме своего. За что мы так наказаны и кем?
Алексей Дмитренко
Метки:время, деньги, котел, люди, миллион, море, налог, объект, память, процесс, работа, суд, центр, человек